Б р а к е н б у р г. Это телохранители правительницы.

К л е р х е н. В такой час? Что это должно значить? (Встает и подходит к окну, где стоит Бракенбург.) Это не каждодневная стража, их много больше. Чуть не все взводы. Ах, Бракенбург, ступайте! Послушайте там, в чем дело! Верно, произошло что-нибудь особенное. Сходите, добрый Бракенбург, доставьте мне удовольствие.

Б р а к е н б у р г. Иду! И сейчас же вернусь обратно. (Уходя, протягивает ей руку; она подает ему свою.)

М а т ь. Ты опять отсылаешь его прочь.

К л е р х е н. Я страх как любопытна! А еще - уж вы не осуждайте меня, - когда он здесь, у меня постоянно тяжело на душе. Я никогда не знаю, как вести себя с ним. Я несправедлива к нему, он это так живо чувствует, и это грызет мне сердце. А изменить положение я не в силах.

М а т ь. Это такой надежный малый.

К л е р х е н. Вот я и не могу пренебречь им, я должна встречать его дружелюбно. Часто рука моя неожиданно сжимается, когда он так осторожно, так ласково дотрагивается до нее своей рукой. Я укоряю себя, что питаю в его сердце тщетную надежду. Это так дурно с моей стороны. Но, бог свидетель, я его не обманываю! Не хочу питать в нем надежды и не могу допустить его до отчаяния.

М а т ь. Нехорошо это.

К л е р х е н. Я его очень любила, и в душе до сих пор хорошо отношусь к нему. Я могла бы выйти за него замуж, а думаю, что никогда не была в него влюблена.

М а т ь. И все-таки была бы счастлива с ним.

К л е р х е н. Была бы обеспечена и прожила бы спокойную жизнь.

М а т ь. И все это прозевано, и ты сама виновата.

К л е р х е н. Удивительно мое положение! Когда я так вот раздумываю, как все это шло, я и понимаю и не понимаю. А потом, как осмелюсь еще разок взглянуть на Эгмонта, все совсем проясняется, и могло бы стать еще гораздо ясней. Ах, какой человек! В провинциях повсюду на него прямо молятся, и я в его объятиях разве не была бы блаженнейшим созданием на свете?