Выводил из себя не только его вольнолюбивый нрав: больше всего их злило, что этот урод считал себя человеком. Он - непонятно кто на самом-то деле - не позволял ни согнуть себя, ни поставить на звериное место.

Глава третья.

РАССТРОИВШИЙСЯ БАЛ

Теплые сентябрьские дни звались в народе "ladys summer" и были полны солнца, лазури и багрянца. Во дворе замка собралось множество карет, экипажей и кэбов. Разнаряженные лошади всех мастей хрустели овсом, а кучера играли в кости и пили ячменное пиво.

Господа после сытного обеда разбрелись по парку. Дамы, собравшись в ротонде и позабыв на время о приличиях, смеялись чуть громче обычного: они спорили о декоративных мушках на лице, которые так быстро вошли в моду. Этот всеобщий дамский смех даже вызвал недоуменные взгляды чопорных джентльменов, обсуждавших с сэром Ричардом Ост-Индийскую компанию, которую уже много лет вела Англия. А дети помчались в замок - когда ещё представится возможность попасть внутрь?!

Ковчеги дивной старины! Вас, на холмах, в лесах, долинах - люблю я в отсветах луны и в летний день, от солнца длинный. Ах, как мечтал я с детских лет раскрыть ваш вековой секрет! Там скрип заржавленных дверей, пустые дворики и залы, где шкуры пыльные зверей пробиты пулей иль кинжалом. Подвалов стертые ступени, мышей летучих чердаки, таинственные сундуки, хранят хозяев прошлых тени. Все, что пришло мне на язык, я почерпнул из старых книг.

Тем временем в белоснежной беседке восточной части парка девицы из Пансиона святой Аглаиды, разодетые в кружевные чепчики и фартучки, пели хоралы, как бы приоткрывая гостям двери в Рай. В западной части камерный оркестр наигрывал веселую танцевальную музыку: гавоты, менуэты и ригодоны. Слуги предлагали кремовые пирожные и прохладный крюшон. На сцене Летнего театра, увитого виноградом, уже начался балет.

Снова на аллеях зазвучали звонкие голоса детей. Теперь их уже увлекли только-только вошедшие в моду бадминтон и футбол и они носились, вызывая недовольство своих родителей: