40 Тут, нетерпеньем горя, несется с холма крепостного Лаокоонт впереди толпы многолюдной сограждан, Издали громко кричит: "Несчастные! Все вы безумны! Верите вы, что отплыли враги? Что быть без обмана Могут данайцев дары? Вы Улисса не знаете, что ли? 45 Либо ахейцы внутри за досками этими скрылись, Либо враги возвели громаду эту, чтоб нашим Стенам грозить, дома наблюдать и в город проникнуть. Тевкры, не верьте коню: обман в нем некий таится! Чем бы он ни был, страшусь и дары приносящих данайцев". 50 Молвил он так и с силой копье тяжелое бросил В бок огромный коня, в одетое деревом чрево. Пика впилась, задрожав, и в утробе коня потрясенной Гулом отдался удар, загудели полости глухо. Если б не воля богов и не разум наш ослепленный, 55 Он убедил бы взломать тайник аргосский железом, Троя не пала б досель и стояла твердыня Приама.
Вдруг мы видим: спешат пастухи дарданские с криком, Прямо к царю незнакомца ведут, связав ему руки, Хоть и вышел он к ним и по собственной воле им сдался. 60 Так подстроил он все, чтобы Трою открыть для ахейцев, В мужество веря свое, был готов он к обоим исходам: Или в обмане успеть, иль пойти на верную гибель. Пленного видеть скорей не терпится юношам Трои: Все подбегают к нему, в насмешках над ним состязаясь... 65 Ныне о кознях услышь данайских - и все преступленья Ты постигнешь, узнав об одном! Пленник стоял на виду у толпы, безоружный, смущенный, Медленно взглядом обвел он фригийцев ряды и воскликнул: "Горе! Какая земля теперь иль море какое 70 Могут дать мне приют? Что, жалкому, мне остается? Больше места мне нет средь данайцев - но вот и дарданцы, В гневе упорны, моей желают крови и казни!" Стон его всех нас смягчил и умерил враждебную ярость, Мы его просим сказать, от какой происходит он крови, 75 Что нам принес.