Меня до некоторой степени задело, что бригадир знает, что такое ундина, а я не знал. Думаю, наверняка она не забыла, что тогда надсмеялась надо мной. Но это между прочим.

А она так и тянет его за собой.

— Не хотите, — говорит, — одна пойду.

Но тут другая не выдержала и ааявляет:

— По-моему, мы сюда не купаться пришли. И вообще уже пора спать.

И я довольно резко говорю:

— Да, пора спать.

Она расхохоталась:

— Ну, если вы уже сговорились, сдаюсь. Пошли за вещами!

С бригадиром чокнулась, с ходу выпила свой коньяк и даже не закусила. А я не понимаю: «Сговорились»! Что она этим хочет сказать? Никакого сговора не было.

Мы остались одни и закурили. Бригадир говорит:

— Да, занятный они народ, с ними не соскучишься.

Я молчу.

— А что ты такой мрачный? Может, кто-нибудь из них твоя девушка?

Я разозлился. Какое ему дело? При чём тут моя девушка? И ляпнул:

— В зависимости от обстановки.

Бригадира даже передёрнуло. Сразу подобрался весь. Вижу, переборщил. Говорю про другую:

— Успокойтесь, та моя девушка.

Тут они вваливаются с рюкзаками, даже мой притащили.

— Поухаживаем за начальником.

А другая всё своё:

— Умираю, спать хочу.

Бригадир просит:

— Подождите. Вы ещё вина не пробовали. На экспорт делаем. Такое только у нас, в Тамани.

Будь она проклята, эта Тамань! От злости весь коньяк — себе в стакан.

Опять сидим все вместе за столом. О чём-то разговариваем. Речь заходит о дельфинах, ни к селу ни к городу. Бригадир рассказывает — что-то там читал по этому поводу. И она говорит, что, мол, сейчас была бы не против пофлиртовать с дельфином, потому что уже доказано, какие они умные. А был, мол, такой случай, что чуть не умерла со страху. Однажды далеко заплыла в море, и вдруг, значит, стадо дельфинов навстречу. Она испугалась, знала, что они могут «заиграть». Кто-то там ей когда-то говорил, что надо лечь на воду и не двигаться. Она так и сделала. Лежит, уши в воде, ничего не слышит. Вдруг чувствует прикосновение дельфина.