Нам с ней повезло, а другая вытягивает спичку без головы.

— Значит, вам идти, — говорит она.

Но я перебиваю:

— Нет, нет, сидите, пойду я.

Пока я бегал в клуб узнавать, в чайной их, как мухи, облепили ребята. Обе с ними весело беседуют, о чём-то расспрашивают, смеются. Мне это не понравилось, но я не показываю виду.

Они меня увидели, спрашивают:

— Ну как?

Говорю:

— «Любовь под вязами». Пойдём? Я этого фильма ещё не видел.

— Чудесно! Замечательный фильм! Я его смотрела. С удовольствием пойду второй раз. — Другая тоже не видела. — Вам обязательно надо посмотреть. Софи Лорен… — и всё такое. И говорит так, будто обращается не только к нам, но ко всем ребятам. Ребята говорят:

— Мы уже видели, фильм приличный, смотреть можно. Он у нас уже третий день идёт.

Взяли мы свои рюкзаки и пошли.

— Вот будет номер, если ваш бригадир нас подведёт.

Она мне в ответ да ещё с иронией:

— Не беспокойтесь. Такие не подводят. Посмотрите лучше на звёзды. Видите, как мерцают?

Подумаешь, звёзды, какие-то белые мошки. И ведь очень точное наблюдение Лермонтова, что звёзды на Кавказе кажутся очень маленькими. Не то что в Средней Азии. Я как-никак там практику дважды проходил. Вот это действительно звёзды. Как фонари в небе. И откуда только Лермонтов мог так понять пустыню? Ведь не был же он в Каракумах?

Билеты купили запросто. Клуб ничего, каменное здание. В зале пустых мест полно и одно старичьё. Фильм в двух сериях. Удивительная это манера. Зачем нужно делать по нескольку серий? Мне кажется, что само искусство кино это исключает. Фильм должен быть короткий и точный, как выстрел, потому что и время наше скоростное. А эти бесконечные серии мне невыносимы. Получается это оттого, что сценаристов настоящих мало, вот серии и шлёпают, а расход государству больше, за каждую отдельно плати. Другого смысла я в этом не вижу.