- Конечно. Я пришлю тебе мою фотографию в лейтенантской форме. Из Болгарии. У меня есть предчувствие, что мне придется защищать стратегическую высоту в Болгарии.

- И как ты к этому относишься? - впервые Гарриет повернулась к Полу и изучающе посмотрела на него.

Пол пожал плечами.

- Как к неизбежности. Это чертовски глупо, но не так глупо, как десять лет тому назад.

Внезапно Гарриет рассмеялась.

- Что я сказал смешного? - пожелал знать Пол.

- Я вдруг спросила тебя о твоем отношении к чемуто. Раньше такой необходимости не было. Ты сам мне обо всем докладывал. О своем отношении к Рузвельту, Джеймсу Джойсу, Иисусу Христу, Матиссу, йоге, спиртному, сексу, архитектуре...

- В те дни у меня на все было свое мнение, - в улыбке Пола проскользнула печаль. - Страсть и разговор. Два краеугольных камня цивилизованных отношений между полами.

Он обернулся на окно четвертого этажа.

- Подходящая была квартирка. И для страсти, и для разговоров.

- Пошли, Пол, "Уонамейкерс" не будет работать всю ночь.

Пол поднял воротник, потому что при подходе к Пятой авеню ветер усилился.

- Ты была единственной из моих знакомых девушек, с кем я мог спать в одной постели.

- Такого я еще ни от кого не слышала, - рассмеялась Гарриет. - Я должна воспринимать твои слова, как комплимент?

Пол пожал плечами.

- Это факт. Относящийся к делу факт. Или не относящийся. Вежливо ли говорить об этом с замужней дамой?

- Нет.

Пол какоето время шел молча.

- О чем ты подумала, когда увидела меня? - наконец, спросил он.

- В принципе, ни о чем.

- Ты врешь?

- В общемто, нет.

- Разве ты не подумала: "Господи, да что я нем нашла"?

- Нет, - Гарриет сунул руки в карманы пальто.

- Хочешь знать, что подумал я, когда увидел тебя?

- Нет.

- Я искал тебя два года, - не унимался Пол.