Председатель прервал его:

- К делу! Не отклоняйтесь в сторону.

Обвиняемый отвечал:

- Сейчас, сейчас! Так вот, в субботу, восьмого июля, выехали мы с поездом в пять двадцать пять и, как всегда, отправились перед обедом бросить приманку. Погода обещала быть хорошей. Я сказал Мели: "Завтра будет чудесный денек".

"Похоже на то", - ответила она. Особенно-то много мы с нею никогда не разговариваем.

Потом вернулись обедать. Я был доволен, захотелось выпить. Вот всему и причина, господин председатель. Я говорю Мели: "Послушай-ка, недурно бы мне выпить бутылочку головогрея". Это слабое белое вино, а головогреем мы назвали его потому, что если выпить побольше, так оно не дает заснуть, настоящий головогрей! Понимаете?

"Как хочешь, - отвечает она, - только ты опять захвораешь и завтра не встанешь". Что ж, она рассуждала правильно, умно, толково, предусмотрительно, признаю. Но я не удержался и выпил бутылочку. С этого все и пошло...

Так вот, лег - а заснуть не могу. Черт возьми! До Двух часов утра мучил меня этот головогрей из виноградного сока. А потом - трах! - заснул, да так крепко, что не услышал бы и трубы архангельской на Страшном суде.

Короче говоря, жена разбудила меня в шесть часов.

Я вскочил с кровати, мигом натянул штаны, куртку, плеснул на морду водой, и мы прыгнули в "Далилу". Да поздно! Подъехали к моей яме, а она уже занята! Ни разу этого не случалось, господин председатель, ни разу за три года! Это меня до того ошеломило, как будто меня при мне же обокрали. "Что за черт!" - говорю. А жена начинает меня пилить: "Вот тебе твой головогрей! Эх, ты, пьянчуга! Доволен, скот этакий?"

Я не спорил: все это было правильно.

Все-таки я высадился возле самого того места, чтобы попользоваться хоть остатками. А может быть, он, мошенник, ничего не поймает и уберется прочь?

А сидел там плюгавый малый в белой парусине и большой соломенной шляпе. С ним тоже была жена, толстуха такая, уселась позади него и вышивает.