Извлекает мобильник и набирает номер, записанный на криво оторванном листке; когда на том конце отвечают, принимается читать по складам, тщательно сверяя с бумажкой незнакомые транслитерации:
– Pod-pol-kov-ni-ku Nik-to Ne Pi-shet!
И – уже своим:
– Всё, ребята! Одевать костюмы, живо! Наш выход – через десять минут!
25
Подполковник меж тем откладывает мобильник и бесстрастно объявляет в пространство:
– Внимание! Пятиминутная готовность!
Потом – обращаясь персонально к Робингуду:
– Ну вот, Толяныч свое дело сделал. Карты розданы – объявляем вист.
– И что ж у нас на руках? Шестерная в пиках?
– Да я бы сказал, скорее мизер... только очень уж дырявый. Впрочем, – тут он кивает на спутниковый телефон, – поглядим, что сейчас придет в прикупе...
26
Конкассёр принимает сообщение:
– Чартер с Багам? Какого черта!.. Ах, аварийная посадка... Что-о?! Цыганский ансамбль?.. Ладно, держите меня в курсе. Конец связи.
Чуть погодя рация дает новый отзвон, капитан опять включается – и в тот же миг по лицу его пробегает нечто вроде судороги...
27
Подполковник (на том же старофранцузском Анри Филипо):
– Капитан Конкассёр? Рад, что узнаешь... Я в районе аэропорта, вместе с твоими людьми... они пока живы. Хочу вот обменять их на девушку, иначе – сам понимаешь... Ты ведь уже получил сообщение о багамском чартере? Это мой борт... выгонять бензозаправщики на полосу уже поздно. Там на борту цыгане, замечательных достоинств цыгане... Я с тобой свяжусь минут через пяток – а пока жди интересных сообщений от своих людей в аэропорту.
28
Самолет подруливает прямо к стекляшке аэровокзала. Распахивается боковой люк, и на бетонку начинают шустро выпрыгивать давешние музыканты – они наряжены в камуфляж и лихо заломленные голубые береты. Рассыпаются в цепь и, с инструментами наперевес, маршируют ко входу, наяривая на ходу “Союз нерушимый”; мелодия, в их аранжировке, приобретает несомненные черты новоорлеанских спиричуэлс, однако остается вполне узнаваемой.