– Ну чисто кузнечик, блин!..

Медальнопрофильный Боря тем временем длинным мягким кувырком через всю комнату добирается до вырубленного негра у стойки и выдергивает у того из-под полы пистолет с длинным глушителем. Оба оставшихся в строю тонтон-макута (и стоящий, и лежащий) тоже обнажают стволы, но получают от Бори по упреждающей пуле – один в запястье держащей оружие руки, другой в колено, и с этого момента тоже временно теряют интерес к жизни.

Ванюша, чеша в затылке, озирает картину побоища:

– Вот и попили, блин, пивка на Антилах... Говорил ведь тебе – (это – Боре) – на Канарах лучше!

За столиком остались – пребывающий в полном ступоре парень и седоголовый, так и не сменивший на протяжении всей мочиловки своей небрежно-расслабленной позы; он в холодной ярости:

– Тебе чего было велено?!

– А, что? – парень, похоже, напрочь утерял сцепление с реальностью.

– На пол надо падать, салага!.. Не можешь помочь – так хоть не мешайся! Нам тут – только с подстреленными возиться!..

– А как же вы?..

Подошедший тем временем медальнопрофильный успокоительным жестом кладет парню руку на плечо:

– Все в порядке, товарищ подполковник! Первый огневой контакт, тут у кого хошь может мозги заклинить; еще не худший вариант... – и с этими словами небрежно кладет на стол перед парнем один из тонтон-макутовских пистолетов: – Ты вроде оружие искал – так держи! Спуск-то от предохранителя отличаешь?

Седоголовый безнадежно качает головой:

– Ты рехнулся, Боря!..

Медальнопрофильный чуть виновато разводит руками:

– Теперь уж поздно. Нас отсюда живыми все равно не выпустят – рыбка задом не плывет... так что либо мы, либо этот самый Дракон. Кстати, – (это уже поворотясь к парню) – раз уж нам предстоит какое-то время действовать вместе, не худо бы обозначиться. Ты кто будешь?