- Ты ловко все придумал. - Махмуд поднял воспаленные глаза на Гассана. - Но что толку разыскать Ибн-Сину и привезти его в Газни, если он не пожелает применить к нам свое искусство. Ведь если Ибн-Сина не захочет меня лечить, его не заставят это сделать ни меч, ни огонь!

- Ты, как всегда, прав, государь, - хитро улыбнулся визирь. - Но есть не менее сильное средство - слово!

- Не смеши, - фыркнул султан. - Разве может пустая болтовня заставить человека что-то сделать?

- Вспомни, повелитель, не мое ли слово заставило тебя нарушить закон шариата?

- Ты змей, Гассан! Но послушает ли тебя Ибн-Сина?

- Он послушает своего собрата, - убежденно счистил Гассан. - Его имя Фарух.

- Твой... отравитель? - Махмуд рассмеялся.

- Яд - тоже лекарство, - возразил старик. - Владеть им - большое искусство!

- Ну да, как же. Очень большое. Скольких оно уже вылечило от всех недугов... и отправило в рай!

- Но ты успокоил им свою боль, государь!

- Что? Ты дал мне яд?! - Махмуд резко вскочил и схватил визиря за горло.

Старик вцепился в пальцы султана, стальным ошейником сомкнувшиеся на шее, и судорожно пытался разжать их. Чувствуя, как мутится рассудок. Гассан прохрипел:

- Я тоже пил из чаши...

Махмуд немного ослабил хватку, потом отпустил визиря и снова улегся на подушки: какая разница, когда умереть - часом позже или раньше. А боль, похоже, действительно ушла. Но даром такие вещи Гассану не пройдут. Лукавый раб!

- Говорят, ты купил этого Фаруха? - как ни в чем не бывало лениво поинтересовался султан. - Разве он грек?