Визирь растирал морщинистую шею. Вот какова благодарность владыки: ты печешься о его благе, а он походя готов придушить тебя! Однако сколько еще силы таится в измученном болезнью теле Махмуда! Силы нечеловеческой, яростной, злой!

- Он сам не знает, кто он, - хрипло ответил Гассан. - Мальчишкой его взяли в плен на греческом корабле. Приняв ислам, Фарух стал воином. Однажды его поймали в гареме одного из твоих недостойных слуг, и тот распорядился сначала оскопить его, затем выколоть глаза...

- Ясно. Ты дождался оскопления и купил его жизнь, - прервал визиря султан. - Не в твоем ли гареме его поймали?

- Не помню, государь. - Темное, как сушеная айва, личико Гассана сморщилось а подобострастной улыбке. - Кисмет, судьба!

- Ладно, - усмехнулся Махмуд. - Мы хотим взглянуть на него.

Старик снова хлопнул в ладоши.

Вскоре стражники ввели в покои высокого худого человека в темных одеждах. Властелин долго разглядывал его и, наконец, спросил, тяжело роняя слова:

- Тебе известно, чего мы хотим?

Скопец молча поклонился, скрестил руки на груди и застыл, как изваяние.

- Если ты все исполнишь, мы приблизим тебя к трону. - Легкая улыбка скользнула по губам султана. - После смерти Гассана - да продлит Аллах его годы! - ты займешь место рядом со мной. Пока же будешь готовить питье для снятия болей.

Махмуд снял с пальца перстень и бросил Фаруху. Тот ловко поймал его и почтительно поцеловал вырезанную на камне личную печать государя.

- Покажешь страже и тебя пропустят ко мне. А сейчас я хочу отдохнуть...

***

Гассан медленно шел сумрачными дворцовыми переходами, опираясь на плечо Фаруха. Когда они оказались одни в длинном коридоре, визирь тихо спросил:

- Теперь ты понимаешь все величие этого человека?

- Да, - глухо ответил скопец. - Он повелевает - и все приходит в движение.