– При всем уважении к вам, сэр, я не считаю, что это так уж важно. В бою человеку все равно, что у него со штанами. Главное – остаться в живых.

– Согласен, – кивнул Маркхэм. – Однако меня беспокоит другое – ведь уставу могут не соответствовать и иные, более важные вещи. Если наши добровольцы не избавятся от гражданских привычек в мелочах, они определенно проиграют в главном. Подобные ошибки могут стоить жизни.

– Да, сэр, – ответил Лиминг, недоумевая, к чему тот клонит.

– Возьмем, к примеру, новый неиспытанный корабль, – продолжал Маркхэм. – Если он ведет себя так, как это предусмотрено конструкторами, то все как нельзя лучше. А если нет… – Он не закончил фразу и, помолчав, добавил: – Мы объявили набор добровольцев в дальние разведывательные патрули. Ты вызвался первым. Я хочу знать – почему.

– Если нужно выполнить работу, то ведь кто-то же должен за нее взяться, – уклончиво ответил Лиминг.

– Это я и так прекрасно понимаю. Но я хочу знать конкретно: почему ты пошел добровольцем. – Он сделал паузу, а потом настойчиво потребовал: – Давай, говори! Я не стану наказывать парня, идущего на такой риск, если он скажет мне правду – какой бы она и была.

Почувствовав одобрение адмирала, Лиминг начал:

– Я люблю действовать. Люблю работать в одиночку. Терпеть не могу всю эту муштру на базе. От нее меня просто тошнит. Смирно, вольно, грудь колесом, живот убрать, ботинки надраить, постричься, не – смотри на меня как придурок, отставить разговорчики. Я квалифицированный пилот-разведчик, а не манекен для словесных упражнений горлодеров в форме. И хочу заниматься делом, которое мне по душе, вот и все.

Маркхэм не выказал гнева. Напротив, он понимающе кивнул.

– Большинство из нас считает так же. Земляне – непоседливый народ. Ты думаешь, мне интересно торчать здесь, за столом, когда разворачивается главное сражение? – Не ожидая ответа, он добавил: – Я не хочу убивать время на тех, кто пошел в добровольцы из-за несчастной любви или для того, чтобы потом хвастать напропалую. Мне нужен опытный пилот, одиночка и непоседа.