—  И каково имя мушкетера, в котором нуждается Франция?

—  О, сир, — небрежно обронил Ришелье, — пустяки, обыкновенный дворянин. Кажется его зовут д'Артаньян.

 III

ШАТОНЕФ-ДЮ-ПАП 1636 ГОДА,

КОТОРЫМ ИНТЕРЕСОВАЛСЯ

ГОСПОДИН МЮЛО

Вот уже примерно час некое лицо, по повадкам дворя­нин, рассматривало, теряя терпение, стены маленькой ка­морки тарасконского замка.

На дворянине красовался мундир мушкетера. Рисунки были нацарапаны на каменной поверхности стен, их един­ственной темой являлись морские путешествия последнего столетия.

Было очевидно, что мушкетер предпочитал пыль дорог пене морских волн, потому что интерес к рисункам был непродолжителен. Он вышел в соседнюю комнату, где не­кто, судя по виду слуга церкви, откупоривал с благоговей­ным видом бутыль за бутылью.

— Тысяча чертей! — заговорил мушкетер. — Его преос­вященство затащил меня сюда, словно кошку, с которой собираются содрать шкуру. Но если он желает угостить меня обедом, то учтите: бульоном я не удовлетворюсь. Бульон хорош для умерщвления плоти, а всадник должен доказать своей лошади, что у него есть чресла.

Дегустатор, не отвечая, попросил молчания — жест, одинаковый во всех языках: губы складывают трубочкой и к ним прижимают указательный палец. Заинтригованный офицер сделал несколько шагов вперед.

— Слишком много суеты, господин д'Артаньян, слиш­ком много шума. Вино скисает. Как вы полагаете, чем я занят?

— Чем вы заняты?

— Вот именно.

— Я полагаю, господин Мюло, что вы опорожнили все шесть бутылок в одиночку, не пожелав приобщить меня к этому делу.

— Господин д'Артаньян, я занимаюсь исследованием.

— Вот как!

— Поймите меня правильно. Мы прошли Бургундию с севера на юг. Благодатный край, он столь мил моему серд­цу. Но обратили ли вы внимание на одну вещь?