К тому же его гипотетическая неправота была не столь уж и велика. Тот, который лежит в траве с тремя дырками в туловище, сильно виноват перед законом, поскольку тут же, рядышком, лежит тот, в котором он сделал две дырки. А, как учит Библия, зуб за зуб, око за око, пуля за пулю. Правда, получились три пули за две, но, как рассудил Танцор, грех не столь уж и велик.

Светила полная луна. Вокруг не было ни одной живой души. Уже не было. Собственно, опасаться ненужных свидетелей не имело смысла. Поскольку в эту пору в столь глу.хях местах ходят лишь те, у кого есть огнестрельное оружие. К счастью, в Москве таких пока ещё очень много.

Поэтому Танцор, не суетясь и не дергаясь, решил посмотреть, что же такое интересное может лежать в сумке, из-за которой погибли двое.

«Ну, да, все правильно, – приструнил Танцор некстати проснувшуюся совесть, – именно двое. Второй тоже из-за сумки, а не из-за меня».

Что могло быть в сумке? Да все, что угодно: пачки долларов, красная ртуть, оружейный плутоний, споры сибирской язвы…

Расстегнул молнию. Нащупал внутри пластиковую пленку, в которую было завернуто что-то твердое и продолговатое.

И когда начал вытаскивать – словно током ударило. Еще не увидел, но уже почувствовал и понял – нога. Человеческая.

Действительно, это она и была. Точнее – верхняя её часть. От бедра до колена. Нашлась и вторая половина. И еще, кажется, две ноги. Две по две половинки. На расчлененку бытового трупа это не походило. Поскольку трупы с тремя ногами встречаются нечасто. Так же нечасто собираются вместе и три одноногих инвалида. И тут из кармана владельца сумки раздалось телефонное пиликанье.

Танцор оценил комплекцию убитого, вспомнил, как Он прохрипел что-то перед смертью. И понял, как тот должен был говорить: каким тембром, с какой интонацией. Актерство не пропьешь, подумал Танцор самодовольно.

Достал трубку, нажал на Yes и ответил: