– Ну?

– Баранки гну! – завизжал противный женский голос. – Где тебя черти носят? Уже вся начинка кончилась. На Казанском уже торговать нечем! А ты там, блядь, ни мычишь ни телишься!

Это было круто! Так круто, что у Танцора наступило некоторое смятение чувств. Танцор замешкался, восстанавливая присутствие циничного духа, который после услышанного необходимо было приподнять на ещё большие высоты цинизма. Наконец-то нашел адекватный ответ:

– А ты пока капустку с дерьмецом клади. Все схавают.

– Ты дурак что ли совсем?! Или нажрался?! В три раза дешевле же, блядь! Чтобы через двадцать минут привез! Всё! А то Хачик тебя самого, блядь, на фарш пустит!

На этом разговор прервался.

Функции определителя номера в телефоне не было. Поэтому вместе с разговором оборвалась и очень любопытная ниточка.

Танцор аккуратно, чтобы не потревожить вечный сон, вынул из кулака убитого убийцы Вальтер. Это был уже девятый или десятый пистолет в его арсенале.

А в темноте среди ветвей кудесник ночи соловей продолжал поливать уснувшую природу длинными остервенелыми очередями.

– Насвистел, козел! – зло подумал Танцор. И пошел домой.

Недаром в старину пели:

Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат!

Пусть солдаты немного поспят!

Стрелка бодрствовала, сидя перед монитором.

– Ну, – спросила она, не оборачиваясь, – наломал любимой девушке сирени?

– Наломал, – ответил Танцор, который действительно вернулся с охапкой лиловых веток. – Нюхай на здоровье.

– А что еще? Никто тебя, надеюсь, не обижал без меня? По этой поре телки бывают очень злыми. Просто остервенелыми бывают телки! По себе знаю!

– Дык, кто ж меня обидит-то? Я ж специально стареньким прикинулся. Ногами шаркал, носом шмыгал. Кто ж на такого руку или чего там ещё поднимет?

– Это правильно, – одобрила Стрелка. – Ты моя собственность. А собственность должна беречь себя для хозяйки.