Выскочил из сторожки. Никого. Кроме, естественно, двух трупов, которым спешить было уже некуда. «Теперь их носить будут, как падишахов», – подумал Следопыт и удивился своей способности к циничным шуткам.

Забрал Макарова и Калашникова, двух неразлучных друзей, и сунул их в сумку.

Слух о том, что в «Сокоросе» творится нечто невероятное, чего прежде не было за всю историю свободной России, облетела всю конноспортивную Москву. В Сокольники приехали, пришли и приползли спортсмены всех времен и народов, а также конюхи, ветеринары, члены федерации вместе с женами и детьми. Все собрались посмотреть на богатую американку, которая собирается скупить на корню весь конный спорт страны.

Понятно, что ветераны пришли, чтобы гневно протестовать, молодежь – чтобы продаться.

Однако богатая американка выбрала для покупки всего лишь двух жеребцов – прославленного Ипполита и не столь прославленного, но генетически безукоризненного Вельвета.

И торги начались.

Хозяин конюшни Викентьев запросил за каждую голову 10 миллионов долларов.

Дженни ответила по-простому, по-оклахомски: «Фак ю!» Однако в переводе Танцора это прозвучало как: «Господа, ваше предложение абсолютно несерьезно. Я готова заплатить реальную цену, но не намерена выслушивать ваши беспочвенные фантазии!»

– А что вы считаете реальной ценой? – с любезной улыбкой поинтересовался Викентьев.

– Триста тысяч за Ипполита. И сто за второго.

Через пятнадцать минут сошлись примерно посередине. Дженни купила Ипполита за три миллиона долларов, Вельвета – за один.

Перед тем, как оформить сделку, разлили шампанское.

К джипу Танцор, Стрелка, Дед, Дженни и Следопыт подошли одновременно.

На следующий день они опять разделились. Но уже в иной пропорции.

Дед и Стрелка взялись сопровождать Дженни, которая решила немедленно оформить сделку, перевести деньги на счет «Сокороса» и подготовиться к отправке жеребцов на их новую родину – в далекую Оклахомовщину.