– Он запоминает? – спросил Танцор, поняв этот маневр.

– Да, все пишется.

Один за другим прошли семь номеров, заканчивающихся на 771Ш8 и на 991Ш8. Последней прошла областная машина – 501Ш8.

– Ну, вот тебе, – сказал Танцор, – и материал для работы. Промэйнфреймишь базы данных. Тут-то мы и узнаем, что это за публика. Наверняка должен быть хоть один врач. А то и несколько.

– Ага, опять я. А вы с американкой, значит, будете по кабакам гужеваться, лошадей обмывать.

– А кто же у нас компьютерный гений? Не я же. Кстати, и мне работа есть. Надо узнать, кто арендует этот самый домотдыха. Ну, по домам? Или ещё посидим?

Следопыт поводил камерами туда-сюда. Признаки какой бы то ни было жизни отсутствовали. Лишь из сторожки доносился беспрерывный мат. Серый и убогий.

Правда, под навесом просматривались три машины. Два джипа и один седан.

– А, хрен с ними, – махнул рукой Танцор. – Джипы двоих отморозков, которые наверняка будут до утра сидеть. А седан… Да шут его знает, чей он. Поехали.

АППЛЕТ 11.

ВЗНУЗДАННЫЕ ШЕЛКОВОЙ УЗДОЮ

Однако на следующий день гужевались все вместе. Потому что Следопыт написал программу, которая в его отсутствие автоматически сканировала все, что надо было сканировать, искала то, что требовалось, сортировала, сравнивала, анализировала, приаттачивала, гейтилась, джобала, едитела, клиперила, компиляла, коннектилась, крэкала, кутовала, линковала, логинилась, мейкала, патчила, скипала, тапала, фиксила, фоксила, фрекала, эмуляла, юкала и принтила результаты поиска.

Днем присутствовали на проводах Ипполита и Вельвета, на которые вновь собрался весь конный бомонд Москвы.

Эмигранты были накрыты лучшими попонами, которые нашлись в «Сокоросе». Гривы были промыты, расчесаны, в них были вплетены нарядные ленты.

Спортсмены и конюхи подходили по очереди, тихо, с чувством говорили какие-то свои, идущие от сердца слова. Похлопывали жеребцов на прощанье по шее.