– Гулять так гулять! – перевел Танцор восклицание миллионерши и так же, как и она, грохнул бокал об пол. Понятно, что точно так же поступили и все остальные персоны. В связи с чем стая шустрых боев с совками и щетками ползала под ногами у гуляющих минут пять.

Танцор огляделся. Конники, изъятые из своей естественной среды обитания и попавшие в эту ослепившую их поначалу буржуйскую роскошь, чувствовали себя скованно. Не было на плечах привычных камзолов и ватников, ноги, привыкшие к сапогам, страдали в неудобных ботинках и туфлях.

Но это ничего, думал Танцор, вскоре алкоголь возьмет свое. Вскоре они и разрумянятся, и расправят широкие плечи, и станут самими собой – людьми привольными, естественными и добрыми. Потому что рядом с лошадьми злых людей не бывает.

Начнутся здоровые шутки, послышится раздольный смех. И лакеи ещё долго будут вспоминать, как в этом самом зале они были удостоены чести обслуживать цвет российского конного спорта…

Конечно, и посуды будет перебито немало. Но это уж будет за счет щедрой американской вдовы.

Танцор подсел к своему давешнему знакомому, который в прошлый раз был в желто-голубом камзоле. Познакомились. У жокея было красивое русское имя Василий. Правда, не совсем, конечно, русское. А, скажем так, экспроприированное русскими у древних греков. Поскольку зачем оно им, древним грекам, поскольку давно уже все вымерли?

Разговорились. Василий долго не мог понять, где же он мог видеть этого человека.

Танцор раскрылся, объяснив тот карнавал тем, что по заданию американки ходил на разведку, выяснял, в какой московской конюшне люди почестнее и попорядочнее. Ив результате навел покупательницу на «Сокорос».

Естественно, Василий ничего не имел против.

– Хотя, – сказал он откровенно, – от этих больших лимонов нам мало чего достанется. Потому что все наверху поделят. Спасибо, если с кормами теперь проблем не будет.

– Так требуйте, – сморозил чушь Танцор.