– А жену можно с собой взять? – поинтересовался Егорыч. Любопытно, что вопрос был задан с такой странной интонацией, что было не вполне понятно: какой именно ответ устроил бы конюха больше. Утвердительный? Или же дарующий на долгие годы свободу от семейной рутины?

– Да, конечно, можно, – перевел Танцор.

– Слышь, – попер напролом Егорыч, – а у меня ещё есть дочка с зятем, сын с невесткой, двое внучат, и теща. Спроси, можно их?

– А не жирно будет? – съязвил Танцор. Однако перевел этот чудовищный по американским меркам вопрос:

– Ноу, – с ослепительной улыбкой ответила миллионерша.

Тут же послала секретаря – жулика и пройдоху, прекрасно знакомого с российскими реалиями, – покупать для Егорыча и его жены загранпаспорта, оформлять визы и покупать билеты на самолет – на завтра, на первую половину дня.

В общем, одуревшего от столь стремительного виража судьбы Егорыча поставили рядом с конями. Тоже для прощания. Подходили, жали руки, по-доброму матерились и просили не забывать. Ни Великую Страну, ни друзей, с которыми было пережито столько и радости, и горя.

Все правильно, поскольку только Великая Страна позволяет человеку беспрерывно испытывать сильнейшие эмоции. Потому-то в Великой Стране нервы у людей изнашиваются очень быстро. Потому-то и продолжительность жизни гораздо ниже, чем в какой-нибудь невеликой стране типа Финляндии или Швеции.

Егорыч был смущен, неадекватно воспринимал происходящее и все время как-то неестественно улыбался. Словно родился не в Великой Стране. Адекватность ему вернул начальник отдела кадров, который после рукопожатия спросил:

– Семен Егорыч, а как же мы поступим с твоей трудовой книжкой?

– А засунь-ка ты, её Иван Кузьмич, себе в жопу! – ответил с чувством Егорыч. И опять стал похож на нормального человека, гражданина Великой Страны.

Вечером Дженни устроила в «Метрополе» банкет аж на сто персон. Хотя персон по головам никто не считал, и их могло быть вдвое больше.