И опять грянули, так, что на люстре зазвенели хрустальные висюльки:
Как споймаю – зауздаюШелковою уздою!!!И понеслась песня, словно конь в чистом поле: гордо, красиво и свободно.
Вот споймал казак коня,Зауздал уздою,Вдарил шпорой под бока,Конь летит стрелою!Вдарил шпорой под бока,Конь летит стрелою!!!Ты лети, лети, мой конь,Да не спотыкнися,Возле милого двора,Конь, остановися!Возле милого двора,Конь, остановися!!!Конь остановился,Вдарил копытами,Чтобы вышла красна девкаС черными бровями!Чтобы вышла красна девкаС черными бровями!!!Но она не вышла,Вышла её мати:– Здравствуй, здравствуй, милый зять,Пожалуйте в хату!Здравствуй, здравствуй, милый зять,Пожалуйте в хату!!!И тут проворный Дед, который в то время, как единый двухсотголосый хор сливался в едином порыве, что-то строчил ручкой, протянул Дженни листочек. Где транслитом был записан следующий куплет. Дженни тоже встала из-за стола, тоже сбросила с себя платок, который был накинут на ней, и вступила торжественно, гордо и хитро-весело:
А уа v hatu ne poidu,Poidu vo svetlicu,Razbuzhu ya krepkim snomSpyaschyu devicu!Застолье подхватило и на транслите:
Razbuzhu ya krepkim snomSpyaschyu devicu!И дальше уж все понеслось вскачь, галопом, на пределе человеческих и лошадиных сил.
А девица не спала –Друга поджидала,Правой ручкой обняла,Крепко целовала!Правой ручкой обняла,Крепко целовала!!!А наутро все село,Все село узнало,Что казачка казакаКрепко целовала!Что казачка казакаКрепко целовала!!!Ой, при лужку, при лужке,При широком поле,При знакомом табунеКонь гулял по воле!При знакомом табунеКонь гулял по воле!!!И все смолкло. В наступившей тишине было слышно, как Егорыч, глотая слезы, шумно сморкается в огром-ный, как судейский флаг, клетчатый платок.