– Наверняка, поскольку иначе это была бы просто-напросто охраняемая автостоянка. У этих долболомов, похоже, только одна функция – ворота открывать.

Начали подтягиваться сотрудники. Вначале пешком подошли две тетки, лет сорока и без всякого выпендрежа.

– Поварихи, – предположил Следопыт. Танцор полностью с ним согласился.

Эта гипотеза полностью подтвердилась шуточками, которыми отморозки обменялись с дамами: «Маш, а Маш, когда дашь?» – «Миш, а Миш, когда хотишь!» Диалог сопровождался и взвизгиванием, и шлепками, и жизнерадостным смехом. С более важными птицами охранники ведут себя по-иному.

Потом подкатила сильно разношенная «Мицубиси». За ней «Пежо» третьей свежести. «Девятка» программиста. С легко поцелованным передком. Хирурги приехали солидно. На добротных «Вольво» одной и той же модели.

– Наверно, по списку распределяют, как при большевиках, – попробовал пошутить Танцор.

Но Следопыт не понял юмора, поскольку ничего не знал ни про нравы большевиков, ни про списки, ни про определение.

В домотдыхе начинался трудовой день. Сотрудники расходились по корпусам с тем, чтобы творить пока ещё неведомые Танцору мерзости.

И опять праздношатающихся во дворе не было. Как ни ползал Следопыт камерами, обследуя каждую пядь пространства за забором, но из живности в объектив изредка попадали лишь воробьи и бабочки.

В половине второго распахнулись ворота ангара. И оттуда выполз потрепанный зиловский фургон. Типа такого, в котором перевозят мешки с цементом или бочки с олифой.

Подъехав к воротам, дважды просигналил. Ворота расползлись, словно шторки подслеповатого фотоаппарата. И, завывая не вполне здоровым мотором так, что в сторожке перестали различаться реплики отморозков, фургон, переваливаясь с боку на бок, как гусак, двинулся дальше. В неизвестное место. С неведомым грузом.

– Ну, бля, – донеслось из сторожки, – летите, сизокрылые.