- Ты что тут делаешь? А ну подъём! - раздался громкий командирский басок. Илья разлепил один глаз и увидел капитана Сергеева - доброго знакомого отца.
- А я, Николай Степаныч, аттестат зрелости получил - похвастался Илья
- Да ну! - обрадовался капитан - значит ты сейчас зрелый мужик А вот проверим твою зрелость! Пошли в буфет, я угощаю! - Илья мгновенно вскочил и последовал за высокой фигурой капитана. Там они не садясь отошли в угол, держа в одной руке по стакану а в другой - по конфетке.
- Ну чтоб не журились! - сказал капитан и лихо влил в себя водку
- Чтоб не журились - пробормотал Илья и зажмурив глаза, стал глоточками отпивать зелье.
- Да-а-а, сразу видно твою "зрелость" - насмешливо протянул Сергеев доедешь домой-то?
- До-е-еду - неуверенно ответил Илья и стараясь итти прямо пошёл к вагону.
Через час, сойдя на своей станции и пройдя лесом пару километров, он вышел к ОЛП-4 (Отдельный Лагерный Пункт), где они жили и где отец, сам отсидевший по ОСО червонец, возглавлял теперь лагерную больницу.
Было раннее утро. Солнце только выкатилось из-за леса, розовато освещая серую оконечность зоны: вышки по углам и длинные низкие бараки внутри. Вокруг расположились деревянные домики персонала и охраны. В лагере уже начался утренний развод рабочих бригад. Слышались крики нарядчиков, лай собак.Высокие ворота распахнулись и серобушлатные бригады, сопровожлаемые конвоирами, потянулись в лес.
Илья взбежал на высокое крыльцо и рванул дверь квартиры. Отец стоял у умывальника, тщательно, как всегда, вымывая руки. Мать возилась у плиты.
- Вот получил! - возбуждённо сказал Илья, размахивая аттестатом и отдал его матери.
- Ну-ка ну-ка, покажи! - потребовал отец. И обращаясь к матери попросил
- Принеси его мне - взглянуть.