- А почем картошка?

- Картошка? - переспросил тот, хитроумно взглянув на покупателя, и поскреб под бородой. - Картошка у меня серебрянка называется, не скороспелка. Прямо с гряды. Вот какая картошка-то... Сахар! Триста целковых мера.

- Дорого.

- Дорого? - опять переспросил старик сердито. - Зато в городе. Не хочешь - не бери.

- Как это не бери? Я есть хочу!.. Чего тебе картошка-то стоит... Грош она стоит. Мародер этакий.

- Стой, стой! Ты не лайся... Ну, ладно, взял я, скажем, триста рублей с тебя, - а что я на них могу купить? Ну-ка, скажи! Три фунта соли. Понял?

- Верно, верно!

Кругом загалдели, собиралась толпа.

- Вот рубаху сейчас купил! - крикнул парень. - Пятьсот рублей. А она греет, что ль? Ситец!

- Лошадь - тридцать тысяч! Колесо - две тыщи. Коса, уж на что коса и та шестьсот. Ха!

Яков Мохов улыбался, глаза его сверкали.

- Вот у тебя, я вижу, сапоги новые обуты, - задорно сказал старик колдун и подбоченился. - Во сколько их ценишь? В три тыщи? А я кладу за них четыре рубля с полтиной, как до революции, а свою картошку пятиалтынный мера. Это сколько же выходит? Тридцать мер? Так и есть... Вот получай тридцать мер да разувайся, ежели на то пошло! Желаешь?

- Ха-ха-ха! Разувайся, товарищ, разувайся! - подзуживали ротозеи.

- Заплачешь ведь! - возвышая голос, чтоб заглушить поднявшийся шум и хохот, говорил Яков Мохов. - Спятишься, старый хрен... Ведь тридцать мер, ежели по три сотни - девять тысяч выходит, а я три прошу. Взвоешь ведь!

- Кто, я? Ничего не взвою. Разувайся, и никаких!

- Не валяй ваньку-то! До старости лет дожил, а дурак.

- Может статься, и дурак, да не дурашней сына твово батьки.

- Ха-ха-ха!

- А где у тебя картошка-то? У тебя и картошки-то полторы меры.

- Поедем. Живо накопаю. У меня две девки!

- Где ему? - подзуживали зеваки. - Он только бахвалится. Поди и сапоги-то не его, а для прогулу взял.