- Это верно, - сказала Полина Ивановна. - Вот и я прошлый год получила отпускные и дома оставила, в шкатулке. А их бы на книжку, процент бы какой-никакой, а набежал.

Рита рассердилась:

- Это вы не по делу. Читать дальше? Или не надо? Если не нравится, могу перестать.

- Ша! Молчу. Читайте.

- "- Яков! - позвала Марфа неожиданно. - Я умираю".

Полина Ивановна ахнула.

- "Лицо у нее было розовое от жара, - читала Рита, - необыкновенно ясное и радостное..."

- А чего радоваться? - удивилась Полина Ивановна. - Что умирает?

- Вот именно. Тут так и сказано: "была рада, что уходит навеки из этой избы, от гробов, от Якова..."

- Что-то не верится. Всякое живое свою жизнь любит.

- Это смотря какая жизнь.

- Ох, верно! Бывает и жизнь хуже смерти.

Показалось Рите или нет, что в этих словах на миг что-то мелькнуло? Нет, показалось. Полина Ивановна слушала все так же невозмутимо, разве чуть повнимательнее, чем вначале.

- "Глядя на старуху, - читала Рита, - Яков почему-то вспомнил, что за всю жизнь он, кажется, ни разу не приласкал ее, не пожалел, не догадался купить ей платочек или принести со свадьбы чего-нибудь сладенького, а только кричал на нее, бранил за убытки, бросался на нее с кулаками; правда, он никогда не бил ее, но все-таки пугал, и она всякий раз цепенела от страха. Да, он не велел ей пить чай, потому что и без того расходы большие, и она пила только горячую воду..."

"Только горячую воду", - со значением повторила Рита, взглянула в глаза Полине Ивановне и где-то, в их каменноугольной черноте, увидела что-то влажное, подозрительно похожее на слезу...

- Бывают такие звери, - сказала Полина Ивановна. - Паразиты.

- Читать дальше?

- Ну.

...Рита читала дальше - как Яков отвез старуху к фельдшеру, как фельдшер сказал: "Пожила старушка, пора и честь знать", как упрашивал Яков фельдшера хоть банки ей поставить и как тот ответил: "Некогда, некогда, любезный, бери свою старуху и уходи с богом".