ГОЛОС. Пожалуй, это выглядит даже хитроумно, моя Шехерезада, но столь блистательная идея выглядела бы достойным завершением твоей новой истории, соедини ты Али-Бабу с Аладдином так же, как Аладдина с Синдбадом.
ШЕХЕРЕЗАДА. Разве я уже не соединила их?
(Некто, кого "вытягивал" Аладдин, наконец "поддается" - это оказывается Али-Баба; Аладдин и Али-Баба падают от внезапного нарушения равновесия, как при перетягивании каната.)
ГОЛОС. Семена разочарования, которые ты посеяла во мне некоторое время назад, быстро всходят.
ШЕХЕРЕЗАДА. Чем я заслужила такое признание, о повелитель? Разве повелитель не знает, что я служу ему всем своим существом?
ГОЛОС. О, какие пышные заросли выросли из столь крохотных семян! Воистину, женщина, как и пустыня, хранит в себе много неожиданностей, к сожалению, чаще неприятных, чем радостных!
ШЕХЕРЕЗАДА. Видимо, твоя душа покрыта кучами плодородного ила.
ГОЛОС. О нет, Шехерезада, такие семена прорастут даже в песке.
ШЕХЕРЕЗАДА. Позволь мне вырвать эти заросли с корнем, мой господин!
ГОЛОС. Каждое твое слово как вода для них.
ШЕХЕРЕЗАДА (с испугом и обидой одновременно). Угодно ли тебе, чтобы я молчала?
ГОЛОС. Это, пожалуй, теперь все равно, прекрасная Шехерезада, но надежда последней покидает земной удел, поэтому (с иронией) - говори, о красноречивая, только не спрашивай что.
ШЕХЕРЕЗАДА (торопливо размышляя). Али-Баба... (Али-Баба поднимает голову и ждет. Вдруг Шехерезада радостно хлопает в ладоши.) Али-Баба со своим осликом помог им довезти сокровища!
(Али-Баба бежит вниз, "потянув" за собой лежащих, но никак на это не реагирующих Аладдина и Синдбада.)
ГОЛОС. Откуда же у него ослик, если он богат, или ты забыла?
ШЕХЕРЕЗАДА (в растерянности). Но он может купить тысячи тысяч осликов!
ГОЛОС.