- Бабушка, это я ложки украла, - облизнула сухие губы Варя.

- Тише, деточка, тише! Там гости пришли.

- Я их отнесла в комиссионный, потому что мне деньги были нужны. А в какой комиссионный, не помню, там у входа дядька маленький стоял в шляпе, он у меня за рубль купил.

- Ты вся горишь!

- У меня живот очень болит. Позови Пиночета.

И свернулась у себя на кровати точно младенчик, пытаясь боль убаюкать, и снова провалилась в забытье. А очнулась оттого, что здоровенный мужик в несвежем голубом халате согнал кота и подобранный на помойке вор, хам, драчун и лицемер, которого сначала мирно назвали Кузей, а он подрос на щедрых бабы-Любиных харчах и стал драть всех котов и маленьких собак в округе и тогда его переименовали в честь подлой мумии и гориллы, выгнул спину и злобно на доктора зашипел. Но мужику до грозного кота дела не было, он повернул Варю на спину, задрал рубашку и стал щупать живот. Девочке сделалось невыносимо стыдно, она принялась бить нахала по рукам и натягивать рубашку на ноги, но мужчина держал ее руки и все сильней нажимал.

- Здесь не больно? Не больно? А здесь?

- Что с ней, доктор?

- Да что угодно, хоть внематочная беременность!

- Господи помилуй! Ей шестнадцати нету!

- И что? Собирайте ее в больницу.

Пьяный был, наверное, доктор. Или несчастливый.

- Не поеду я в больницу, - встрепенулась Варя.

- С болью в животе шутки не шутят.

- Не отдавай меня, бабушка.

Старуха заколебалась и умоляюще поглядела на врача.

- Дело ваше. Пишите расписку.

Утром пришла без вызова участковая, грузная еврейка с густыми бровями и усиками на верхней губе.

- Ну, что тут у нас стряслось?

Долго слушала, живот трогала, хотя и не так больно, хмурилась, ворчала и задавала неловкие вопросы, ругала последними словами дурака из "скорой", который хотел девочку на стол отправить, брови у нее ходуном ходили; Варе казалось, что она превратилась в Буратино, вокруг которого собрались ученые врачи и решают: пациент скорее жив или мертв?