Но девица оказалась прозорливей.

- Ты меня не бойся.

- Вот еще! Я только не понимаю, почему должна за тобой тащиться, если мне в другую сторону?

- Потому что мы с тобой сестры.

- Что-о?

- Мне про тебя папа рассказывал.

- Где он? - вскинулась Варя и сразу же девочке поверила.

- Умер. А ты не знала?

- Не з-знала.

- И другого папы у тебя нет?

- Нету, - почему-то покраснела Варя.

- Значит, теперь будешь знать. Присядем, сестренка.

Ошарашенная, Варя поплелась к лавочке вслед за той, что назвала себя сестрой. Девочка была примерно ее возраста. Значит, папа одновременно... Варя едва не задохнулась от этой мысли. Она видела своего родителя только в младенчестве, не помнила ни его лица, ни голоса, но ассоциации он вызывал у нее добрые, как плюшевый мишка.

Девочка меж тем достала из холщовой сумки початую бутылку "Пшеничной" водки.

- Ну давай.

- Я не буду. Ты что? - Варя заозиралась по сторонам, но на бульваре в этот час никого не было, только обнаженные мужские и женские фигуры, поддерживавшие крышу, смотрели на девочек с фасада четырехэтажного дома напротив.

- Чуть-чуть хлебни. За знакомство.

- Вот еще.

- Тогда за помин папиной души, - строго и укоризненно сказала сестра, наливая водку в складной пластмассовый стаканчик. - Знаешь, сколько за ней люди теперь стоят и мучаются?

Запах из стаканчика шел чудовищный.

- Меня вытошнит.

- Пей, говорю!

Варя зажмурилась, разом опрокинула в себя ужасную жидкость, и та неожиданно показалась ей приятной. Единокровная сестра достала плитку шоколада и разломила надвое. После водки горечи в шоколаде не ощущалось, а дрожь прошла.