- Как? - обалдел Штейнман. - А кто это там говорил про плюсики, минусики? Что нас тянет друг к другу и можно без всяких денег?..

- А я еще кое-что важное говорила, - ехидно напомнила Франческа. - Про бабку с дедом, помнишь?

- Про бабку... про бабки... - Штейнман совсем сбился с толку. - Ну, ты хоть адрес-то свой дай, журналистка!

На небольшом неустойчивом пятачке, среди машин и людей, на пересечении множества лучей, они вытащили по клочку белой бумажки и написали друг другу электронные адреса.

7

Уже густы были сумерки, когда Штейнман наконец - пешком, вверх на лифте, опять пешком - вскарабкался туда, где он жил, отодвинул занавеску и вошел к себе. В квартире, которую он снимал, не было дверей и вообще почти ничего не было: все необходимое ему каждый день приносили в потребительской корзинке. Кое-кому не нравилось так жить, но какой смысл бегать по магазинам, если все и так ясно. Тот, кто этим занимается, смотрит в компьютер и читает: "Леви Штейнман", глава информационного отдела инвестиционного банка Бакановиц. Коэффициенты "Леви Штейнмана" 678-924-55, следовательно, по своим психофизиологическим и социально-экономическим характеристикам "Леви Штейнман" наиболее лоялен(на) брэнду Q437. И нет необходимости втюхивать Леви Штейнману брэнд Q438 - это был бы обман; но если банк Бакановиц обанкротится, брэнд изменится. Sweetest perfection, slightest correction.

Но сейчас в корзинке у Леви Штейнмана все, что ему нужно - чистые дискеты и чистые х/б носки на утро, сигара диаметром 1 см и акции Западно-Техасского, тарелка жареной картошки со свининой, булочка с кремом, именно которую он должен был захотеть этим вечером - именно которую, а не какую другую, - ну и, конечно, рюмаха, мужику после тяжелого дня полагается. Тоталитаризм! Вот что надо понимать под этим словом. Вам угодят, про вас все угадают, только, ради Бога, не надо давать выхода своим деструктивным аффектам. Леви Штейнман потребляет себя: это его потребительская корзинка, она одновременно выделяет его из всех и обозначает его индивидуальность.