Меня терли рукавицей из какой-то ткани, напоминающей наждак, меня обливали горячей мыльной пеной при посредстве большого полотняного пузыря, меня растирали, мяли и с силой пытались локтем продавить во мне дыру. В какие-то моменты у меня темнело в глазах, а банщик, змей мохнатый, только крякал, хватал меня за очередную конечность и выкручивал эту последнюю так, что все суставы во мне громко хрустели и трещали, словно щепки в костре. Единственное, чего не делал банщик - он не прыгал и не скользил ногами по мне, как у Пушкина (или как со мной делали в Тбилисских серных банях). Hо к концу процедуры я не мог и пошевелиться. Hо банщик велел мне сесть, а затем отвел к стене (вот минус местных бань - в том же Тбилиси можно после массажа отдохнуть-расслабиться в бассейне, а тут бассейна нет, моются из таких раковин). И он принялся меня мыть. Hа сей раз его прикосновения были нежнее... я не знаю чего. Блаженство, которое я испытал, сравнимо разве что со швейковским - которым он насладился в сумасшедшем доме, помните - 'при этом один из них держал меня на руках...". Меня вертели, терли, обливали, обтирали, мяли, оглаживали, а я безвольно растекался по мраморной ступеньке, на которой сидел...

Hо всё хорошее кончается, и приходит расплата. Банщик потряс меня на прощание за плечи и сказал - "Гуд массаж, гуд бакшиш! Файв миллион плиз!"

Я уже не мог сопротивляться. Я был растерт в пюре. Я позволил очередному мужику обернуть меня свежими пештемалями (на чреслах, на плечах и на голове маленькое полотенце в виде чалмы) и еле-еле, чувствуя, что стоит мне ослабить контроль за собой - и я из твердого (относительно) тела вознесусь в состояние газообразное или по крайности жидкое...

Мне принесли бардак... то есть стаканчик чаю. По-турецки "стакан" - это и будет "бардак". Чай, кстати, в Турции довольно посредственный, да все помнят, наверно, нашествие турецкого чая на Россию несколько лет назад - "Мама, мама, ты обещала научить меня заваривать чай! - А не тебя ли я жду?..