Я разделся, обмотался полотенцем и спустился вниз. Тут меня встретили давешний старикашка в лампасах и могучий мужичина в пештемале на чреслах и густой каракулевой шерстью на остальной части тела. Они хором, как в древнегреческой трагедии, возопили: "Гоу!", столь же трагически простря длани в сторону входа в собственно баню. Шерстистый гигант шел за мной, зловеще пыхтя.
Мы оказались в зале с высоким куполом со множеством круглых окошек. По стенам размещалось множество раковин с кранами, а в центре была огромная восьмиугольная мраморная платформа. Гигант расстелил на мраморе еще одно полотенце, кинул поролоновую подушечку и приказал:
- Лай!
Я не сразу понял, но он жестом показал, что надо лечь. Я лег.
- Рилэкс! - последовала новая команда, таким тоном, каким обычно кричат "Апорт!" или "Фас!". Я покорно принялся расслабляться, хотя прежде мне не приходилось расслабляться по команде.
Мохнатый ушел, и я остался один. Совсем один. Кроме меня, тут никого не было. Стояла тишина - только из-под купола звучно шлепались капли воды. Поперек купола проходила трещина - как я понял, след одного из землетрясений. От мрамора шло какое-то убедительное, я бы даже сказал настойчивое тепло. Я расслабился и сквозь полудрему уже вдруг услышал:
- О'кей! Массаж! Плиз!
Это был банщик. Который мохнатый. Должно быть, прошло с полчаса. Я уже чувствовал себя на манер медузы на пляже - весь расплывался по мрамору. Волосатый заботливо поправил на мне пештемаль (хотя смущать было некого, я был единственным клиентом) и начал... О, я стал куда лучше понимать мазохистов. Это было больно. Очень больно. Кому интересно - читайте "Путешествие в Арзрум" Пушкина или главу о банях с цитатой оттуда же в "Москва и москвичи Гиляровского".