Кто ж ведал, господа-товарищи, чем все это дело обернется, каким звериным оскалом капитализма, кто же знал, родные, что пройдет всего лишь двадцать пять лет и богачи станут обжираться устрицами, ездить на "мерседесах", а трудящиеся будут вынуждены питаться сухим корейским супом с оптового рынка и разыскивать с помощью газеты "Из рук в руки" фару для своих разбитых по пьяни "Жигулей"?

- И все-таки жизнь оказалась гораздо лучше, чем я предполагал, - сказал Хабаров. - Только время слишком быстро бежит, и я за ним не поспеваю.

- Я тоже люблю, когда - медленно, - немедленно согласился Гдов. Помнишь, Скотт Фицджеральд утверждал, что в молодости он даже мочился быстрее.

- Сам ты скот, - плоско сострил Хабаров.

- А ты - чудило через букву "му", - ласково парировал Гдов.

И устало улыбнулся, как всякий angry old man, чей возраст колеблется вокруг пятидесяти пяти. Они, естественно, сидели в преображенном капиталистами баре старого ДК. Там, где теперь бутылки разноцветные висят вниз головами, и вкусно пахнет свежемолотым кофе, и бармен с зализанными висками носит праздничный жилет, лакированные ботинки...

Они, может, и не хотели бы сидеть в баре, но что им оставалось делать, если их жены вдруг подружились и возжелали непременно посетить за бешеные деньги модный мюзикл, а новые хозяева страны перевели время на час вперед, мотивируя это приходом осени? Немного Finest Scotch Whisky , чуть-чуть кофе, вода - бесплатно. Известные всем читателям журнала "Вестник Европы" наши персонажи были на этот раз подтянуты, трезвы, чисты и выбриты. Хабаров даже имел большой букет белых хризантем, а от Гдова наносило дорогим автершейфом.

- И это вовсе не Фицджеральд написал, а какой-то грек, - вспомнил Хабаров то, чему не учили.

- Лауреат Международной Ленинской премии Манолис Глезос, да? подковырнул его Гдов.