— Нет, — неожиданно заявляет Женни, — при двенадцатибалльной — пять, и из педагогики пять, а из истории три, и из географии три, а там все колы, колы, колы… — и глаза уже совсем смеются.

Боже мой, что сталось с этим ребенком? Тетушка как на иголках и поминутно меняется в лице. Даже доктор смутился. Женни уже не остановить никакими силами. Она хохочет, как мальчишка, ужасно разевая рот, точно забавляясь мучениями тетушки… Один Серко сочувствует ей, умильно вертит хвостом и заглядывает в лицо.

Доктор стал прощаться.

Женни присмирела на минуту и стала снова «барышней», но только на минуту… Как только серая шляпа скрылась за изгородью сада, Женни неистово захохотала, Серко залаял, оба с шумом помчались в сад, и пошла потеха!

Тетушка только зажала уши и поспешила в кухню жаловаться Фекле.

Бедная тетушка Агния!

Брянский не возобновлял своего визига и Женни почти забыла о нем. Подошли Петровки, — начались сенокосы, Женни целые дни проводила в лугах и тетушка могла отдохнуть душою.

Но Брянский не забыл девушки. Образ смуглой черноволосой Женни восставал перед ним поминутно.

Как то вечером он вышел прогуляться по лесу и у самой опушки встретился с Женни, сопровождаемой Серко… Она шла медленно, как бы усталая, теребя уши своего мохнатого друга.

— Евгения Павловна, здравствуйте!

— Ах!.. — вздрогнула девушка. Раздается оглушительный лай Серко.

— Здравствуйте… тубо!.. Серко… глупый, чего надрываешься… ведь знакомый.

Они идут рядом, некоторое время молча. Наконец, Брянский прерывает молчание:

— Хорошо… вечер славный… Вы гуляли?

— Нет… да… — путается Женни и ужасно краснеет.

Доктор видит ее смущение, и в голове его мелькает догадка… Дикое подозрение.

«Свиданье, — думает он с неприятным чувством, — непременно свиданье… Но с кем? Сын священника, рябой и некрасивый, не может быть героем Женни»…