— Милая, милая, — беззвучно шепчет Лев Александрович и… смеется.

— Не прыгай, не прыгай! — кричит тетушка, наивно воображая, что Женни прыгнет с трехсаженной вышины.

Всего можно ожидать от этого мальчишки… А «мальчишка» через две минуты уже с ними в комнате, веселый и возбужденный спортом.

— Давайте бегать, мне весело, — кричит она доктору и шепотом добавляет, косясь на тетушку: — в 8 часов мне надо в лес.

И так спокойно говорит, точно ей в 8 часов надо съесть кусок хлеба с маслом.

Брянский кусает губы… Он зол, как никогда…

И как нарочно, сегодня она милее обыкновенного… эта черная головка с пышною косою.

— Догоняйте меня, — и она стрелой бросается вдоль аллеи.

Нет, во что бы то ни стало он узнает истину! И, настигнув ее в пять прыжков, он грубо хватает ее за талию, поворачивает к себе и кричит задыхаясь.

— Я знаю, зачем вы бегаете в лес, каждый вечер!

Она смутилась от неожиданности. Ее лицо, уши и шею залило ярким румянцем… Какой-то незнакомый ему огонек мелькнул в ее глазах.

— Ну, так и знайте, — гордо запрокинула она головку, — в этом нет ничего дурного… Раз человек беден, он не человек, значит, и не может рассчитывать на доброе отношение…

И так как его рука еще держала ее талию, она резко отбросила ее и пошла к дому поступью маленькой королевы.

Все кончено для Брянского…

Бедный, бедный доктор! Женни любит другого… бедняка… любит горячо… сильно… Недаром глаза ее горят, как звездочки… О, эти южные дети… Они развиваются не по годам рано… И Женни такая. Дитя ли? — и Брянский саркастически смеется. Он знает это дитя… Он ненавидит ее теперь. А там лес… свиданье… какой-нибудь влюбленный семинарист или лохматый учитель из народной школы… черт знает, что такое!

Всю ночь не спал Лев Александрович, то бегая по комнате, то начиная письмо к Женни, полное страстных упреков.