Теперь он твердо уверен, что Женни ходит на любовное свиданье, но к кому? — вопрос не выяснен. Правда, там живет сторож. Брянский не видел сторожа и не знает стар он или молод… А вкусы женщин так капризны!.. Почему бы не полюбить и сторожа? Да, наконец, не живет ли там какой-нибудь ярый охотник любитель, стройный и юный, как молодой бог?… И доктор мучится сомненьями все больше и больше и, наконец, к ужасу своему убеждается, что полюбил Женни, полюбил быстро, с налета, с первой минуты знакомства, когда она, растрепанная и красная, разглядывала его с бесцеремонностью мальчишки…

Это чувство целиком поглотило Брянского, не давая ему ни минуты покоя, подогреваемое постоянной ревностью…

А глаза Женни так ласковы и веселы, так детски-наивны!..

— Что же это? — мучается бедняга. — Уехать отсюда на время, что ли!.. Да, конечно, уехать! — внезапно приходит он к решению, направляясь по дороге к усадьбе тетушки Агнии.

Едва он переступает порог калитки, как тетушка со съехавшим на бок чепцом летит к нему на встречу с бесконечными жалобами. Теперь она уже не стесняется «дорогого доктора», видя в нем близкого человека, искренно преданного ей и Женни.

— С ней нет никакого сладу, — кричит тетушка, потрясая лентами, — нет терпения… Она мальчишка, настоящий мальчишка!

Тетушка забыла о «приличной партии», о планах на доктора… Она должна вылить душу… Жени — ее мучительница, и целый поток негодования выливается наружу.

— Подумайте только… она на голубятне… она гоняет голубей, как уличный мальчишка… Это дело кучера Евграфа… Боже мой… и как она лезла… как она туда лезла, если б вы видели, милый доктор.

И при одном воспоминаю и тетушка целомудренно краснеет.

— Доктор, здравствуйте, — откуда-то сверху раздается чистый и звонкий голос Женни.

Он поднимает голову и видит ее трепаную, смеющуюся, с распущенной косой, какою видел ее в первый день знакомства.