Из Владивостока прилетел средний брат Юра. О нем речь особая. Он все так же работает по эстрадной линии - конферансье в варьете при ресторане "Волна". Иногда ездит с бригадами артистов по судам рыболовного флота во время путины. Зарабатывает много. "Меня во Владике все знают", - говорит он. С Феликсом их не сравнишь. Налет артистизма не исчезал даже во время похорон.

На следующий день он ночевал у нас и долго рассказывал истории из своей Владивостокской жизни. С женой он практически развелся, сын приходит к нему в ресторан обедать, он дает ему деньги на карманные расходы.

У Феликса в записной книжке была аккуратная бумажка с записями долгов. Всего - 1000 рублей. По 50, 100 рублей. Многие друзья сразу же отказались от их востребования.

В той же книжке - листок со стихами, посвященными ему. Подписаны: "И.Ю., апрель 1977 г." Когда мы ехали в крематорий, я разговорился с одной женщиной - она работала с Феликсом и назвалась Ия Юрьевна - я вычислил, что это ее стихи. Спросил. Да, это она. Очень обрадовалась, что Феликс хранил стихи при себе. Оставила адрес, просила выслать ей копию. Она же писала стихи Лиле. Просто милый, чуткий человек. Понятно, что у них с Феликсом ничего не было. Она просто ценила и понимала его как человека. Стихи подтверждение тому. Я перепечатал их на машинке и отослал ей с теплыми словами благодарности и проч. Время было суматошное: друзья, знакомые, близкие - все это облегчало горесть утраты. В комендатуре мне дали отпуск на неделю.

Тяжелее и тяжелее становится сейчас, когда хлопоты улеглись и осталось то, что Феликса нет. Вспоминаешь его жизнь, многое становится яснее из разговоров, вспоминаешь его твердость и прямоту, мудрость, забываешь что-то неприятное, что случалось, и остается только светлое. Благодаря Феликсу мы познакомились с Ольгой. Совсем недавно наш Максим описал его, и мы шутили: "Значит, будет дядька гулять на его свадьбе!"