В Америке Агруйс скоропостижно женился. Несколько раз привозил он Шуру в Фар Рокавей,, где его мама и двоюродная тетка 'имели замечательные жилищные условия'. Шура очень туда не любила ездить: -- Пялются и пялются, будто на смотринах. Иона ее с готовностью понимал. В общем и целом, с первых своих дней в Америке, Шура, даже не зная английского, явно предпочитала находиться среди американцев.Русских же, наоборот, избегала или старалась при них помолкивать в тряпочку, оставаясь, по возможности, незаметной. Американцы с Шурой невозможно любезничали, превозносили и обхаживали, то есть понимали Шурину красоту. Свои же, вот до чего подозрительный народ, следили, ловили каждый ее жест или слово и как-то сразу понимали, будто прочитав в отделе кадров ее личное дело_что гражданка Шура Шаповалова, родом из Кандалакши, с незаконченным средним, что у нее были ципки, чесотка и два аборта... Все знали русские, раздевали, как голую, чтобы в конце концов хмыкнуть и перестать замечать в упор.
Видеться Шура захотела только с одною своею землячкой -- с Килей Крючковой, довольно успешно устроившейся в Нью-Йорке. Интересная из себя Крючкова подавала полотенца в мужском туалете фешенебельного отеля " Ритц", и у нее уже имелось три перспективных покровителя. Шура и Килька наплакались, наговорились до утра.
После свадьбы Шура наотрез отказывалась ездить в далекий Фар Рокавей. Агруйс отправлялся сам. Находил всю честную компанию 'сеньоров-ситизинов' у главного входа 'прожекта' - корпуса, сравнительно новой постройки, похожей на ведомственную гостиницу или на райбольницу.