Шура, изумительно легкая, стройная, в коротком ситцевом платьице, никакой вам косметики, выглядела как всеобщий мужской идеал --прекрасное дитя природы, не знающее себе цены. (Оба эти требования равно необходимы.) Как она встряхивала волосами, как платье любовно следовало за ее телом, как перемигивались ее коленки -- все нравилось Ионе. Причем, вечный скептик, он не мог обнаружить ни малейшего Шуриного движения, финта_такого, чтобы нарочно понравиться ему, иностранцу, американскому 'жениху'. Такая подчеркнутая небрежная независимость, почти что граничащая с безразличием _ как есть, так и есть, оказала на Иону эффект воронки, втягивающей его с потрохами. Родя предложил пойти посидеть, шикануть в "Макдональдсе", но Иона выбрал ресторан французской кухни; и, оставив семейство с "Тойотой", они пошли пировать.
Позже сидели в гостиничном номере Агруйса, пили разноцветные тягучие ликеры и, с пьяных глаз, открывали друг другу душу. Родя рассказывал, что закончил девятую книгу стихов, что не только в Раменском, по всей России знают и любят его ныне знаменитые строчки: -- И я когда-нибудь уеду заграницу.Найду уютную, культурную страну... Шура Шаповалова довольно остроумно подставляла:_ ...вареную, клубничную, соленую... Шура даже напевала эти слова, шутливо меняя определения страны назначения. Они, вдобавок, поспорили, что главнее -- 'свободную' или 'богатую'; и Родя довольно цинично заметил, что в свободную Монголию никто бы никогда не рвался и настаивал на своих дипломатично сбалансированных строках.
Агруйса, с его американским паспортом, настоящая дискуссия особенно не занимала; серьезно выпив, он шептал Шуре, что не отпустит ее вовек; а та все-таки желала докончить тему, рассказывала с обидой, что раменские прорабы в Управлении, где она служит нормировщицей, грубы и некультурны, что ей залили мазутом практически новые туфли, что в автобусах толкотня, что еще в позапрошлом году она прямо заявила главбуху -- не пересадят из проходной, где жуткий сквозняк, сэмигрирую ко всем фуям -- пишите письма!
_Ты извини, -- наступал на Иону Родион, -- но ваша Америка уже не пляшет у нас, как бывало.