В холодный сезон Иона водил жену в бассейн. Нет лучше и полнее упражнения для тела. В воде жизнь зародилась. Шура плавала, размерено дыша, лягушкой-брассом или, с его поддержкой, на спине -- вода стекала с блестящего купола ее живота. Несколько беспокоило Иону, что хотя и фильтры, доливы и хлорка, все равно Шура погружала свое обремененное, уязвимое тело в общий бассейн -- что почти то же самое, как после чужого купания садиться в чужую ванну. Туда, где незаметно плавают волосня и обмывки. Порой и купалыцики попадаются, мягко сказать, сомнительные. Громадный негр с пугающим именем Скотт, как большинство континентальных черных, человек неплавучий, по-слухам, из-за природной тяжести африканских костей, тушей утопленника ложился на дно. Пускал пузыри. Тут же прыгали мужиковатые кореянки без лица и талии -- обрубки серого мяса. Сидел по шею в воде подозрительный тип_ всегда в облепившей его рубахе, наверно прыщавый кожный пациент, если того не хуже. Это были цветочки.
Самое страшное, что Иона заметил_ появление одного невероятно исключительного урода. Как только они с Шурой приходят -- тут же и он тут как тут. Истинный орангутанг. Почему-то было досадно узнать, что урод оказался ортодоксальным евреем. По имени, кажется, Аврум или Авром -- он был одним из новых посетителей СПА. Больше про него ничего не знали. Длинное, творожистое, не знающее солнечного света тулово, держалось на кривых волосатых ногах. Корявый, кряжистый и длиннорукий человек вперевалку ковылял по бортику бассейна. Сзади, из его спадающих трусов чернела страшная расщелина задницы. Вокруг Аврома витал затхловатый козлиный запашок потеющего, согбенного заседателя, талмудиста или портного. Он не плавал, только, набычившись, шагал по дорожке, рассекая туловом зеленую бассейную воду.