Другую часть задуманных террористических актов Азеф своевременно раскрывал Департаменту полиции, чтобы никаких подозрений не могло быть и там. При этих условиях истинная роль Азефа была в течение долгого времени тайной и для революционеров и для деятелей департамента. Каждая сторона была убеждена, что он ей предан всей душой.

III

По внешности Азеф был грузный, толстый, очень некрасивый человек с тяжелым, набухшим лицом, с оттопыренной нижней губой. Об его безобразной наружности говорят все встречавшиеся с Азефом люди. Но и в этом разобраться не так легко. Некоторые свидетели утверждают, что "глаза у него всегда бегали, и он никогда не смотрел в лицо собеседнику",-- примета слишком принятая в изображении преступников для того, чтобы быть верной. Ю. Делевский пишет о "змеином взгляде" Азефа.

Однако другие революционеры находили у него "хороший, приятный взгляд", "прелестную улыбку" -- и до сих пор твердо на этом стоят. В. М. Чернов в своей речи на суде над Бурцевым говорил: "Надо только хорошо всмотреться в его (Азефа) лицо и в его чистых, чисто детских глазах нельзя не увидеть бесконечную доброту.7

7 В. Б. Бурцев. Как я разоблачил Азефа, гл. XIII.-- Автор.

С. Басов-Верхоянцев отмечает "двойное лицо": накладное, каменное, и скрытое, "с печальными глазами". По фотографиям судить трудно,-- Азеф, кстати, не любил сниматься. Но общее впечатление, конечно: "не дай Бог встретиться в лесу ночью".

Писал он свои донесения не очень литературно, не очень даже и грамотно, но всегда ясно и толково. Редакторы, повторяющие молодым сотрудникам: "фактов побольше, фактов", были бы им довольны: фактов у него всегда много. Революционеры (за редкими исключениями) в ту пору были особенно падки на цветы красноречия.