У нас есть сведения, что один из профессоров Азефа по политехникуму выразился о молодом студенте так: "Ах, этот шпион!" К сожалению, не дошло до меня имя немецкого профессора, далеко превзошедшего проницательностью и революционеров, и Департамент полиции.

Летом 1905 г. один из видных петербургских социалистов-революционеров Ростковский получил на службе письмо без подписи, в котором его извещали, что в партии есть "серьезные шпионы", "бывший ссыльный некий Т. и какой-то инженер Азиев, еврей". Когда Ростковский вернулся со службы домой, у него в гостях сидел известный ему под кличкой "Иван Николаевич" важный нелегальный гость -- Азеф. Не долго думая, Ростковский показал гостю письмо. "Иван Николаевич" прочел и заявил: "Т. это Татаров, а Азиев -- это я, Азеф".

И Ростковский, и вожди партии не придали значения анонимному письму. Но какое самообладание, какие нервы нужны были, чтобы ничем себя не выдать при такой неожиданности и ограничиться саркастическими словами: "Азиев -- это я, Азеф"! Вот и суди о тех "сюрпризцах", которыми, вслед за Порфирием Петровичем, хитрые следователи оглушают подозреваемых в преступлении людей.

Сходный случай произошел, по рассказу П. О. Ивановской, в Женеве на встрече Нового (1905) года. Русская колония революционеров была в полном сборе. "Говорились пламенные, дерзкие речи, с вдохновенными лицами, молодежь пела и кружилась в обширном зале. Азеф гулял по залу и любовался молодежью. Когда речи, пение и танцы надоели, сели играть в почту. Азеф не прочь был поиграть и в почту. Ему принесли письмо. Он раскрыл и "самоуверенно-снисходительно" прочел вслух; в письме называли его подлецом, негодяем и предателем.