не то чтобы подмять под себя, но быть все время наверху. Так он устроен. Но я не поддавался. Он, конечно, понимал отчетливо, что на нас все держится. Но эта наша полярность привела однажды к небольшому конфликту. Дело было в Киеве. Мы сидели в машине. Хотелось развеяться, и мы направились было на автопрогулку. Вдруг он завелся: "Поехали (туда-то), я хочу!" Нас было трое, не суть, кто третий; наш приятель, если коротко. А мы - нас двое - не хотим туда, куда желает он. Мы хотим просто погулять, походить, на девок поглазеть, поинтересничать с ними. "Нет, поедем (туда-то) или никуда не поедем!" В конце концов водитель остановился и не понимает, куда ему: то ли на Крещатик, куда нам надо было, или туда, куда рвался Глызин... Вот из-за такой тупой малости был разрыв полный. До истерических ноток. После чего я понял просто, что... как говорится, не мой вариант. Я очень быстро привязываюсь к людям, очень люблю людей. Я очень сильно прикипаю к человеку, очень верю в понятие мужской дружбы. Однако..."

Глызин ушел из "Веселых ребят" в середине 1988 года и уже осенью создал свой собственный коллектив "Ура" и начал сольную карьеру (песни ему стал писать композитор Виктор Чайка, который в тех же "Веселых" был барабанщиком). Буйнов же продолжал оставаться в родном коллективе, однако и его дни в нем были уже сочтены. При этом большую роль в его уходе из группы сыграла его жена - Алена, которая давно предлагала мужу начать сольную карьеру. Но руководитель "Веселых" Павел Слободкин всеми силами старался удержать его в группе. Однако Буйнов все равно ушел.

А. Буйнов вспоминает: "Мы вместе с моей Аленушкой уходили, и первопричина простая, лежит на поверхности: стало невыносимо тесно в этих рамках. Могу поклясться, что никто и не думал тогда о деньгах, думали мы о росте, о свободе индивидуального творчества. Без обиняков: стало тесно, стал чувствоваться недостаток озона, если говорить образно. К тому времени у меня был багаж многолетний вокальный, композиторский, аранжировщика всякий. Но за все это время в "Веселых" была исполнена лишь одна-единственная авторская вещь - "Я из сухих камней сложил свой дом". Такая пацифистская, что ли. Очень трудно было себя пробивать, если объективно - невозможно...