Мне на это: "Вы же написали точную копию, Буйнов!" А я писал про свое, про унизиловку эту, и насчет "одного дня" - это совпадение было. Наша губа была такой суровой, что к нам в степь возили аж за 50 километров из города особо провинившихся ракетчиков - для обычных случаев у них и своя была. На нашей губе настоящие тюремные законы, злющий комендантский взвод. Рассказ - как раз об их издевательствах. Как нас там занимали "общественно полезным трудом": лопатами грузим снег на сани, тащим втроем в другой угол двора, выгружаем. Когда весь снег перевезем - тащим его же обратно.

Или как нам отбой за 10 секунд устраивали. Представьте: построение в коридоре, и вот звучит эта команда, и все 30 человек должны протиснуться в двери камеры. А они стоят с секундомером. И еще надо успеть сапоги скинуть - бывало, часов до двух ночи тренировались выполнять команду "отбой" за 10 секунд. А в шесть - подъем. Вот такой день и описан в моем рассказе..."

На этот раз Буйнова продержали на "губе" около полутора месяцев, но он и этому был рад. Ведь могли передать дело в трибунал, и прощай дембель, до которого оставалось буквально чуть-чуть - пара месяцев.

В Москву Буйнов приехал в ореоле "диссидента" и с молодой женой. Однако то ли Москва не глянулась супруге Буйнова, то ли сам он сильно изменился в столичных условиях (его вновь закрутили друзья, музтусовка), но их семейная жизнь вскоре благополучно завершилась.

После армии Буйнов решил серьезно заняться музыкальным образованием и определился на учебу в училище имени Гнесиных. Кроме этого, он продолжил и свою сценическую деятельность. На этот раз его новым пристанищем стала только что созданная его приятелем из МГУ Эдиком Кабасовым группа "Аракс". Но почему Буйнов не остался в родных для него "Скоморохах"? Послушаем его собственный рассказ на этот счет:

"Вспоминается единственное письмо в армию от Градского. Саша писал, что "все скурвились, что все дерьмо кругом и что "Скоморохи" разваливаются.