- Я сама, я сама справлюсь с собой. Я знаю, что вам сказал отец. Дело совсем не в немецком языке, конечно, немецкий сейчас нам всем пригодится, но вы же видите, я говорю совершенно свободно, не хуже, чем на родном наречии. Отец просил вас вести со мной развивающие беседы, он, конечно, не сказал, сколько учителей перебывало в этом доме и, разумеется, не упомянул, чем педагогические неудачи для некоторых из них закончились. На самом-то деле, он не собирается меня ничему учить, он считает, что это совершенно бессмысленная затея, ведь я - ненормальная. Я же ничего не могу запомнить и повторить, я же - вот, - девочка опять села, слегка развела колени, опустила руки, сгорбилась и уставилась в пространство мутным, ничего не выражающим взглядом, - вот, - ее лицо с трудом выбиралось из плена, глаза сфокусировались на учителе, опять заслезившись, - они и не узнают меня другой, зачем? Так лучше для всех. И те, предыдущие учителя, получили, что заслуживали. Они чересчур охотно согласились с отцом, кому-то из них были нужны деньги, кому-то безопасность и свобода, какая разница. Но вы - вы другое дело. Вы сразу догадались, что со мной все в порядке, вы меня раскусили, вы первый человек, кроме мамы, который говорит со мной нормально. Я люблю вас, господин учитель! Только при вас я чувствую в себе достаточно желания, чтобы жить, правда-правда, при вас я всегда испытываю прилив сил, мне двигаться легче, говорить легче.

Девочка, действительно, быстро заходила по комнате, склонив голову к плечу. Видимо она услышала шаги в коридоре, потому что внезапно подошла к двери, сильно толкнула створки и отскочила в сторону, тотчас преобразившись в вялое бледное растение.

Горничная в светлом платье и кружевном передничке внесла тяжелый поднос, слегка испуганно и настороженно глядя на хозяйку: - Барышня, вам пора принять капли, а я пока накрою на стол, - только после этого обратилась к гостю. - Здравствуйте, господин Генрих!