Но глаза и пальцы господина Генриха говорили нечто прямо противоположное его словам. Сделав над собой усилие, старик положил алмаз в шкатулку, взял чашку и выпил чай не отрываясь.

- Да, действительно, у этого чая приятный вкус. Но я, пожалуй, предпочту кагор на будущее. Вопрос о камне закрываем, вне всякого сомнения. Итак, о чем мы с тобой будем вести речи?

Щеки больной порозовели, в глазах появился блеск, весь ее вид свидетельствовал о слабом наркотическом опьянении. Она заговорила без обычной растяжки гласных и без внезапных пауз: - Об этом камне, ладно, пока забудем, но вы расскажите мне о вашем камне, том, что у вас на пальце. Я слышала, голубые алмазы носили отравители. А как к вам попал такой алмаз? Поверьте, мне очень важно знать, жизненно важно.

Старик испытующе посмотрел на Шари, что-то решая про себя, но отвечать начал без запинки, тотчас: - Это не секрет. Кольцо перешло ко мне от одной несчастной русской графини. Это случилось очень давно, когда я был не намного старше тебя, и пальцы у меня были такие же стройные и тонкие. Она умирала оставленная всеми, преданная друзьями и почитателями, оболганная. Кроме меня, помощника фармацевта (я говорил тебе, что жизнь моя складывалась довольно прихотливо, не всегда я был учителем языков, как не всегда был стар), никого не оказалось рядом с нею в последнюю для нее ночь. У нее не нашлось денег на настоящего врача, а я еще днем принес ей сердечные капли из аптеки, да так и остался, видя, к чему идет дело.

- Она была красива? - неожиданно ревниво спросила девочка.

- Ну что ты, куда ей до яркой красоты женщин твоей страны; там, на севере, все кажется бледнее. Скажем, она была типичной представительницей того времени и того типа женщин, которые считались красивыми, но время проходило, и от их обаяния не оставалось и следа. Я провел всю ночь около ее постели, держал ее за руку, слушал, как она бредит, и ничего не мог для нее сделать.