("Солнце мертвых", глава "Конец Бублика").

В рассказе "Свет разума" он является главным героем. Вот каков его портрет:

"Он все такой же: ясный, смешливый даже курносый, и глаз прищурен,- словно чихнуть собирается. Мужицкий совсем дьякон. Лицо корявое, вынуто в щеках резко, стесано топором углами, черняво, темно, с узким высоким лбом,- самое дьяконское, духовное".

"Дьякон смазывает себя по носу - снизу вверх - и усмешливо щурит глаза. Нет, он не унывает. У него семеро, но он и ограбленную попадью принял с тремя ребятами, сбился дюжиной в двух каморках, чего-то варит". (Наш современник, № 4, 1996, "Свет разума").

После того, как "отца Алексея бесы в Ялту стащили", стал один служить в церкви Федора Стратилата, что находится в центре Алушты, на городском холме: "Приду в храм, облекусь и пою. Свечей нет. Проповедь говорил по теме - "и свет во тьме светит, и тьма его не объя!"

"Отца Алексея другой месяц в Ялте томят, чуть не расстреляли. Ну, я за него бремя принял. Ничего не страшусь. Что страх человеческий! Душу не расстреляешь!" (Жур. "Наш современник", там же).

Поиски алуштинского дьякона привели в школу Тихомировых, где на фотографии учащихся и преподавателей 1914-1915 годов видим его в верхнем углу15. Это Никандр Сакун, которого помнят еще многие старожилы Алушты, такие как Георгий Петрович Сергеев, 1910 года рождения, который учился в Тихомировской школе и у которого он (дьякон) вел Закон Божий. Вспоминает его и Галина Антоновна Захарова (урожденная Косьмина), 1913 года рождения, которой он запомнился как очень веселый, "смешливый" (по Шмелеву), свойский, отзывчивый человек. Кстати, он и крестил ее вместе с алуштинским протоиереем Петром Сербиновым, который упоминается в рассказе "Свет разума" как отец Алексей. Рассказ писался за рубежом в 1927 году, и Шмелев, видимо, опасался за жизнь священника, назвав его вымышленным именем.