- Ты умен, - раздраженно ответил всадник. - Для себя его купил, эвот какую путину сломал.

- Продай! - решительно отсек Степан, глаза его сверкнули. - У тебя два коня... на одном доедешь.

Мужик, не ответив, тронул коня.

- Продай! - с отчаянием заорал Степан, хватаясь за ружье.

Мужик обернулся и, вмиг сорвавшись с седла, в два прыжка был за выступом скалы. Щелкнул затвор ружья, дуло нащупало Степанов лоб.

- Бросай ружье, язви тебя! Убью!!! - взревел из-за скалы медвежий голос.

Афоня пал на колени, взмолился:

- Дядя! Дядя!!

Степан подался назад, заскрипел зубами и покорно повесил ружье за плечи. Его била дрожь. Лицо налилось желчью и подергивалось.

Мужик вперевалку подошел к Степану и спокойно сказал:

- Мой совет - назад. Упреждаю. Было бы сказано. Садись на мою лошадь - и айда... А промежду прочим... Знаете дорогу?

И опять подробно рассказал им, как идти. Сел в седло и, не оборачиваясь, поехал.

Афоня кричал ему вслед:

- Ежели погибнем, на тебе ответ перед богом!

- Всяк сам за себя ответчик! - гулко бросил тот.

Степан с ненасытной злобой сек взглядом широкую удалявшуюся спину, руки чесались пустить вдогонку пулю, но мощь и звериное бесстрашие всадника были защитой ему.

- Ну и дьявол... - скрипел Степан зубами.

Афоня проговорил:

- Господь с ним.

- А подь ты к праху, фаля! Тьфу!!

VI

На следующее утро, пробудившись, Афоня закричал спавшему товарищу:

- Степан, Степан! Глянь-ко, белки!

Степан приподнялся из-под шубы. Перед ними, совсем близко, высились громады гор, их подол и взлобки опущены густым лесом, выше - полоса леса обрывалась, обнажая серые, исчерченные черными ущельями склоны, а вершина хребта придавлена пластами снега, приветливо розовевшего в нежных потоках утренней зари.