Он присел на постель Делесова и молча, радостно и благодарно улыбаясь, посмотрел на него. Делесов посмотрел в глаза Альберта и вдруг снова почувствовал себя во власти его улыбки. Ему перестало хотеться спать, он забыл о своей обязанности быть строгим, ему захотелось, напротив, веселиться, слушать музыку и хоть до утра дружески болтать с Альбертом. Делесов велел Захару принести бутылку вина, папирос и скрипку.

- Вот это отлично, - сказал Альберт, - еще рано, будем музицировать, я вам буду играть, сколько хотите.

Захар с видимым удовольствием принес бутылку лафиту, два стакана, слабых папирос, которые курил Альберт, и скрипку. Но вместо того, чтобы ложиться спать, как ему приказал барин, сам, закурив сигару, сел в соседнюю комнату.

- Поговоримте лучше, - сказал Делесов музыканту, взявшемуся было за скрипку.

Альберт покорно сел на постель и снова радостно улыбнулся.

- Ах да, - сказал он, вдруг стукнув себя рукой по лбу и приняв озабоченно-любопытное выражение. (Выражение лица его всегда предшествовало тому, что он хотел говорить. ) - Позвольте спросить... - он приостановился немного, - этот господин, который был с вами там, вчера вечером... вы его называли N, он не сын знаменитого N?

- Родной сын, - отвечал Делесов, никак не понимая, почему это могло быть интересно Альберту.

- То-то, - самодовольно улыбаясь, сказал он, - я сейчас заметил в его манерах что-то особенно аристократическое. Я люблю аристократов: что-то прекрасное и изящное видно в аристократе. А этот офицер, который так прекрасно танцует, - спросил он, - он мне тоже очень понравился, такой веселый и благородный. Он адъютант NN, кажется?

- Который? - спросил Делесов.

- Тот, который столкнулся со мной, когда мы танцевали. Он славный должен быть человек.

- Нет, он пустой малый, - отвечал Делесов.

- Ах, нет, - горячо заступился Альберт, - в нем что-то есть очень, очень приятное. И он славный музыкант, - прибавил Альберт, - он играл там из оперы что-то. Давно мне никто так не нравился.