, - А туески-то им берестяные зачем? - спросила Таля-ягодка. - Ко мне на подволоку залезли-всю пыль собрали, два туеска да старую ложку нашли. Ложка некрашена, - большая-не в каждый рот влезет, быват, еще дедко наш ел. Да что вы, говорю, девки, с ума посходили!
Неужто, говорю, из такой страховодины петь будете?
"Будем, будем, бабушка!" Тоже все на смех...
- А почем иконы-то в городе? - Домаха-драная рот раскрыла. С позевотой. Всю жизнь на ходу спит. Мужик, говорят, порол-порол, да так и умер, не отучивши.
- Да, да, - поддержала Домаху Афанасьевна, - был у нас в прошлом году мужик с черной бородой, из какихто нерусичей. В каждом дому иконы спрашивал.
Насчет икон у Альки не было определенного мнения.
С одной стороны, ей с первого класса в школе внушали:
религия-мрак и опиум; а с другой стороны, правы старухи: блажат в городе. Была она как-то в областном музее-две комнаты больших под иконами занято. И экскурсоводша, очкарик такой на воробьиных ножках, на Тонечку Петра Ивановича похожа, только что не рыдала, когда начала говорить об этих иконах. "Самое ценное сокровище нашего музея... Специальный температурный режим..."
- С иконами надо полегче. Не очень чтобы... - ответила неопределенно Алька и встала, подошла к окну, за которым заметно посветлело.
Она распахнула старую раму, с удовольствием хватила широко раскрытым ртом свежего пахучего воздуха, потом долго смотрела на искрометные лужи на дороге, на черные, курившиеся паром крыши домов.
- Ягоды-то нынче есть? Нет?
Старухи ей не ответили. Им было не до ягод. У них шел новый разговор-разговор о пенсиях, а это значит: хоть из пушек пали-не отступятся. До тех пор будут молотить, пока не разругаются.
Алька прилегла на кровать.
В пенсиях она, пожалуй, понимала еще меньше, чем в иконах. Старухи эти горы работы переделали, в войну, послушать их, на себе пахали вместо лошади, да и пос.чй войны немало лиха хватили, а пенсия у них до последнего времени была двенадцать рублей. И вот эти бывшие "двснадцатирублевки" (придумал же кто-то прозвапьице!) отводили душу в разговорах, мочалили тех, кто получаст больше, рекой разливались, вспоминая свою прошлую жизнь...