- II мой племяш возвернулся, - сказала Лизуха. - Я, говорит, тетка, деревню больше уважаю...

- Не сидят, не сидят ноне люди на месте, - снова вступила в разговор Христофоровна, которая только что закончила пить чай и по-старинному опрокинула свою чашку кверху дном. - Все чего-то ищут. Нашим, деревенским, города не хватает, а тем опять-из города-деревни...

- Каким ето тем не хватает деревни? - усмехнулась Маня-большая. - Я что-то таких не видала.

- Да как не впдала. У меня девушки-студентки из города целый месяц жили - разве забыла?

- А, ети ученые-то огарыши...

- Нет, нет, Марья Архиповна, - мягко, но твердо возразила Христофоровна, - нельзя так. Не заслужили. Уж хоть говорится - городские люди шибки, а я того не ска. жу. Хорошие, уважительные девушки. Без спросу воды из ушата не напьются, а не то чего... Я говорю: чем так у нас пондравилось - третье лето подряд ездите? Смеются: "За живой водой, говорят, бабушка..."

Маня-большая ядовито захихикала-страсть не любила, когда при ней хвалили кого-нибудь, - но Алька так посмотрела на нее, что та живо язык прикусила.

И вот снова летним ручейком побежала неторопливая речь Христофоровны:

- Не пообижусь, не пообижусь на девушек. Уважиюльные, разговористые. За мной весь день ходят, чуть не по пятам ступают да все, что ни скажу, записывают.

Что вы, говорю, девушки? Зачем вам все это? Чего, говорю, вам темная старуха наскажет-ни одного дня в школу не ходила? Вас, говорю, надо записывать, а не меня, вы, говорю, институты кончаете, науки учите.

Смеются да целуют меня: еще, еще, бабушка... Да чего еще-то? "Да про эти институты, про науку..."

- Видно, нынешние-то науки послабже против прежних, раз бабку старую теребят, - заметила Аграфена Длинные Зубы.

На это Алька решительно возразила:

- Ничего подобного! Наука у нас хорошая, передовая - кто первый спутник запустил? - Она не могла молчать в таком разговоре, ей надо было свою марку поддержать. - А что студенты к вам ездят да всякие сказки записывают, дак это так и надо. Поняли?