Руслан не отказывался, но с "Манасом" дела продвигались, кажется, неважно. А может быть, и с режиссером. Не знал этого Руслан, крайне далек был от сложного мира искусства...

Загудел зуммер радиостанции.

- Восемнадцатый, - сказал Руслан, сняв трубку. - Кто звонит? Садыков? Это наш капитан. Нет, не капитан милиции, а капитан команды. Передай привет, скажи, что не могу, я на дежурстве.

Руслан положил трубку и тут увидел, что артистка протягивает ему деньги.

- Интересно, - сказал Руслан, - какие вы роли в театре играете?

- Разные, - зло сказала артистка и убрала деньги.

- Я бы вам давал только отрицательные, - сказал Руслан и продолжал заполнение протокола...

Страховал с крыши Саша Цыплаков. Он был сильно недоволен, посматривал, как веревка оставляет следы на его рубашке, которую украшала, между прочим, бабочка.

Володя, уперевшись в крышу ногами, начал спуск. Веревка скользила сквозь блестящее кольцо карабина, пристегнутого у него на груди. Крыша кончилась. Она нависала над стеной, и Володя, слегка оттолкнувшись ногами, повис в воздухе. Стена и окно были в полуметре от него, в так называемой "мертвой зоне". чтобы достичь окна, Володя должен был раскачаться в воздухе. Как и говорил Воронков, окно было открыто...

Володя стал раскачиваться на уровне окна. Цыплаков, не видя капитана, тщательно страховал. Наконец Володе удалось схватиться рукой за переплет рамы. Он подтянул ноги к окну и выпрямился на подоконнике. В эту секунду из квартиры, из-за тюлевой занавески, он услышал высокий напряженный голос:

- Назад!

Володя просунул голову в окно, отодвинул занавеску и увидел, что посреди комнаты стоит подросток лет четырнадцати и целится в него из ружья.

- Руки поднять? - сказал Володя.

- Я буду стрелять! - грозно сказал мальчишка.

- В человека стрелять нельзя, - сказал Володя и спрыгнул в комнату. Ему мешала веревка. Он высунулся в окно и крикнул: